- Составитель этой книги есть того воззрения, что можно вовсе хорошо понимать Геккеля и однако не быть обязанным думать, что понимают его только тогда, когда считают за бессмыслицу все, что не вытекает из собственных представлений и предпосылок Геккеля. Он, однако, далек от воззрения, что не приходят к пониманию Геккеля, когда борются против него с "огнем и мечом", но когда вникают в то, что он сделал науке. И менее всего верит составитель, что противники Геккеля есть в правоте, против которых он, например, в своем писании "Геккель и его противники" защищал великого естество-мыслителя. Поистине, если составитель этого писания выходит за предпосылки Геккеля и ставит Духовное воззрение о Мире рядом с чисто природным воззрением Геккеля, то он не должен из-за этого быть с противниками последнего одного мнения. Кто старается правильно рассматривать дело (Sache), тот сможет уже заметить созвучие между настоящими писаниями составителя с его более ранними.

Также некий такой судящий полностью понятен составителю, который просто, совсем в общем, без дальнейшего, высказывания этой книги рассматривает как излияния некой ставшей дикой фантастики или некой мечтательной игры мысли. Однако все, что должно сказать в этом отношении, содержится в самой книге. Здесь показано, как в полной мере разумное мышление может и должно стать пробным камнем изложенного. Кто к этому изложенному прилагает разумную проверку так же, как она соразмерно-предметно, например, прилагается к фактам естество-знания, тот только сможет решить, что говорит разум при такой проверке.

После того, как так много было сказано о личностях, которые могут с начала отклонить эту книгу, позволено также упасть слову на тех, которые имеют побуждение, чтобы к таковой вести себя согласительно. Для них, однако же, самое существенное содержится в первой главе "Характер Тайноведения". Немного, однако, должно еще быть сказано здесь. Хотя книга занимает себя исследованиями, которые не исследуются, завязанным на чувственный мир, рассудком, то однако в ней не приведено ничего, что не может быть понятно непредвзятому разуму и здоровому чувству истины каждой личности, которая желает применить эти дарования человека.